скачать постановление
и приложения к нему

 

 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

Об утверждении письменного отзыва (мнения) Народного Собрания Гагаузии по обращению Министра юстиции Республики Молдова в Конституционный Суд Республики Молдова № 46а от 09 марта 2026 года

На основании запроса Конституционного Суда №PCC-01/46a/154 от 02.04.2026 года о представлении письменного отзыва (мнения) по обращению Министра юстиции № 46а от 09 марта 2026 года, поданного в Конституционный Суд, о проверке конституционности некоторых положений Закона Республики Молдова «Об особом правовом статусе Гагаузии (Гагауз Ери)» № 344/1994, Закона Республики Молдова «О деятельности полиции и статусе полицейского» № 320/2012 и Избирательного кодекса Республики Молдова № 325/2022,

учитывая, что предмет указанного обращения непосредственно затрагивает конституционно-правовой статус Автономного территориального образования Гагаузия, объем полномочий органов автономии, гарантии особого правового статуса Гагаузии, а также вопросы организации и функционирования институтов публичной власти Гагаузии,

руководствуясь статьей 111 Конституции Республики Молдова, Законом Республики Молдова «Об особом правовом статусе Гагаузии (Гагауз Ери)» №344/1994, Уложением Гагаузии (Гагауз Ери) №28/1998, а также статьями 7, 39, 75 Закона АТО Гагаузия «О регламенте Народного Собрания Гагаузии №59/2024,

 

Народное Собрание Гагаузии принимает настоящее постановление:

1. Утвердить письменный отзыв (мнение) Народного Собрания Гагаузии по обращению Министра юстиции № 46/2026, поданному в Конституционный Суд Республики Молдова, о проверке конституционности некоторых положений Закона Республики Молдова № 344/1994 «Об особом правовом статусе Гагаузии (Гагауз Ери)», Закона Республики Молдова № 320/2012 «О деятельности полиции и статусе полицейского» и Избирательного кодекса Республики Молдова № 325/2022, согласно приложению к настоящему постановлению.
2. Направить утвержденный настоящим постановлением письменный отзыв (мнение) Народного Собрания Гагаузии в Конституционный Суд для приобщения к материалам дела при рассмотрении обращения Министра юстиции № 46а /2026.
3. Обратиться в Конституционный Суд с просьбой допустить к участию в рассмотрении дела представителей Народного Собрания Гагаузии.
4. Исполняющему обязанности Председателя Народного Собрания Гагаузии Н.Н. Орманжи назначить представителей Народного Собрания Гагаузии для участия в деле, рассматриваемом Конституционным Судом Республики Молдова по обращению Министра юстиции № 46а/2026, и обеспечить заключение договора об оказании юридической помощи с адвокатом, обладающим необходимой квалификацией, включая оформление соответствующих полномочий для представления интересов Народного Собрания Гагаузии в Конституционном Суде.
5. Настоящее постановление вступает в силу со дня принятия.

 

 

Исполняющий обязанности
Председателя Народного
Собрания Гагаузии                                                                     Н.Н. Орманжи

 

 

мун. Комрат, 29 апреля 2026 г.

№ 535-ВЗ/VII

 

 

Приложение к постановлению НСГ
№ 535-ВЗ/VII от 29.04.2026

КОНСТИТУЦИОННЫЙ СУД
РЕСПУБЛИКИ МОЛДОВА
г. Кишинев, ул. А. Лэпушняну, № 28

 

Ссылка: Заявление № 46а от 9 марта 2026 г., поданное министром юстиции Республики Молдова Владиславом КОЖУХАРЬ, о проверке конституционности некоторых положений Закона об особом правовом статусе Гагаузии (Гагауз-Ери) №344/1994, Закона о деятельности полиции и статус полицейского № 320/2012 и Избирательный кодекс  №325/2022

 

ПИСЬМЕННЫЙ ОТЗЫВ (МНЕНИЕ)
НАРОДНОГО СОБРАНИЯ ГАГАУЗИИ
представленный в качестве высшего представительного органа
Автономного территориального образования Гагаузия,
непосредственно затронутого предметом обращения

РАЗДЕЛ А.

ВОПРОСЫ О НЕПРИЕМЛЕМОСТИ¹ ОБРАЩЕНИЯ

До рассмотрения по существу обращения № 46а/2026 Народное Собрание Гагаузии просит Конституционный Суд в первоочередном порядке проверить приемлемость обращения в соответствии с требованиями ст. 27 п. (3) Закона «О Конституционном суде» № 74/2025 и постоянной судебной практике Суда (HCC № 2 от 9 февраля 2016 г.). В связи с этим мы приводим следующие основания для неприемлемости, каждое из которых само по себе является достаточным для отклонения обращения:

1. Превышение компетенции Суда – аргументы законодательной целесообразности

В соответствии со ст. 27 ч. (3) лит. а) Закона № 74/2025 обращение является неприемлемым, если «его рассмотрение не входит в компетенцию Конституционного суда». Постоянная судебная практика Суда (HCC № 29 от 22 ноября 2018 г.), § 99; HCC № 15 от 17 мая 2022 г., § 64) закрепила различие между контролем конституционности и оценкой целесообразности законодательства – причем последнее является прерогативой Парламента.

В обращении упоминаются «риск политизации», «местное политическое давление», «необходимость единства системы», сформулированные исключительно абстрактно, без ссылки на какую-либо конкретную ситуацию проблемного применения. Это соображения законодательной политики, которые могут оправдать законодательную инициативу с квалифицированным большинством, предусмотренным ст. 111 ч. (7) Конституции, но не соответствуют критериям проблемы конституционности. Их принятие превратило бы Суд в заместителя законодателя, что противоречит принципу разделения властей (ст. 6 Конституции).

1. Сила вступившего в силу конституционного решения – HCC №35/1995

Статья 27 ч. (3) лит. b) Закона № 74/2025 предусматривает недопустимость в случае, если «имеется постановление/решение Конституционного Суда, касающееся оспариваемых положений с точки зрения тех же критических замечаний о неконституционности, и обращение не может изменить судебную практику».

Постановлением № 35 от 21 декабря 1995 года Конституционный суд рассмотрел Закон № 344/1994 в целом, признав конституционными положения ст. 1 ч. (4) о праве народа Гагаузии на внешнее самоопределение в случае изменения статуса Республики Молдова как независимого государства, фактически косвенно признал и оспариваемые в настоящем деле положения ст. 12 ч. (3) лит. d), ст. 19, 22, 23 и 24 Закона № 344/1994, как соответствующими Конституции.

Автор обращения не ссылается на: (a) изменения в соответствующем тексте Конституции; (b) изменения в оспариваемых законодательных текстах; (c) новые значимые факты; (d) изменения в международной судебной практике, которые бы опровергали вывод 1995 года. Таким образом, жалоба не может изменить постоянную судебную практику Суда в отношении конституционности Закона № 344/1994.

III. Абстрактный характер и отсутствие актуального интереса

Судебная практика Суда (HCC № 28 от 23 ноября 2021 г.; DCC № 6 от 24 января 2022 г.; DCC № 43 от 3 мая 2023 г.) требует, чтобы обращение имело актуальный, конкретный интерес, а не было чисто спекулятивным.

Оспариваемые нормы действуют уже более 30 лет. Таким образом, за весь этот период не было зарегистрировано ни одного конкретного случая дисфункции, институционального блокирования или ущемления унитарного характера государства. В обращении и двух прилагаемых письмах (SIS № IE/1912; IGP № 34/2-859) упоминаются лишь «возможные риски» и «теоретические уязвимости» без эмпирических доказательств. Проверка конституционности не может быть инициирована на основании спекулятивных гипотез, должна быть основана на конкретной юридической необходимости.

1. Обход юрисдикции квалифицированного большинства в 3/5

Статья 111 ч. (7) Конституции устанавливает особую процессуальную гарантию — единственную в структуре Высшего закона — для изменения Закона № 344/1994: голосование трех пятых избранных депутатов. Принятие обращения привело бы в судебном порядке к результату, эквивалентному изменению закона и исключению из правового поля некоторых существенных положений рамок автономии.

Достижение такого результата путем голосования четырех конституционных судей вместо квалифицированного большинства в 61 депутат из 101 представляет собой фактическое обхождение конституционной гарантии. Принцип effet utile конституционного толкования запрещает лишать смысла прямое конституционное положение (ч. (7) ст. 111) путем принятия в судебном порядке решения, которое, согласно Конституции, должно быть принято законодательным путем.

1. Недостаток инициативы – инструментализация Министра юстиции

Согласно самому тексту обращения (пп. 1–2), данное ходатайство было инициировано по прямому запросу Службы информации и безопасности и Генерального инспектората полиции — органов, которые в соответствии со ст. 25 ч. (1) Закона № 74/2025 не входят в число субъектов, имеющих право обращаться в Суд с просьбой о проведении абстрактного контроля законов.

В этом контексте министр юстиции выступает в качестве процессуального посредника при передаче ходатайства, сформулированного учреждениями, которые: (a) являются прямыми бенефициарами устранения механизмов сотрудничества; (b) не обладают процессуальной правоспособностью для непосредственного обращения; (c) тем самым демонстрируют явный институциональный конфликт интересов.

Безоговорочное принятие этой практики позволило бы несанкционированное расширение круга субъектов, имеющих право на обращение, вопреки ограничительному характеру положений ст. 135 ч. (1) лит. а) Конституции и ст. 25 Закона № 74/2025.

1. Несоблюдение требований конкретного обоснования

Статья 24 ч. (2) Закона № 74/2025 и судебная практика Суда (DCC           № 58 от 15 июня 2023 г.; DCC № 71 от 10 июля 2022 г.) требуют, чтобы в обращении конкретно было показано, почему именно каждая оспариваемая норма нарушает определенный конституционный текст.

В заявлении единообразно рассматриваются разнородные нормы — избирательные, полицейские, касающиеся безопасности, правосудия — с использованием общих ссылок на «единый характер», «суверенитет», «принцип конституционной лояльности», без доказательства для каждого текста в отдельности конкретной связи с конкретно нарушенной конституционной нормой. Такой подход не соответствует стандарту конкретного обоснования, что само по себе является основанием для формальной неприемлемости.

В связи с изложенным Народное Собрание Гагаузии просит Конституционный Суд признать обращение № 46a/2026 недействительным и отклонить его in limine litis на основании ст. 27 ч. (3) Закона № 74/2025 и Регламента о процедуре рассмотрения обращений. Каждое из шести оснований само по себе является достаточным для отклонения; их совокупность, тем более, приводит к тому же выводу. В строго субсидиарном порядке – на случай, если Суд сочтет, что условия приемлемости соблюдены – Народное Собрание полностью поддерживает аргументы по существу, изложенные ниже.

 

РАЗДЕЛ B.

ВОПРОСЫ, КАСАЮЩИЕСЯ СУЩЕСТВА ЖАЛОБЫ

I. ПРОЦЕССУАЛЬНАЯ ПРИГОДНОСТЬ, ЗАКОННЫЙ ИНТЕРЕС И ПРИЕМЛЕМОСТЬ ОТЗЫВА (МНЕНИЯ)

1. Народное Собрание Гагаузии (Halk Topluşu) в соответствии со статьей 111 ч. (3) Конституции Республики Молдова и статьями 7–9 Закона об особом правовом статусе Гагаузии № 344/1994 является высшим представительным органом Гагаузского автономного территориального образования (Гагауз Ери), обладающим законодательными полномочиями в сферах, установленных Верховным законом и органическим законом об автономии.
2. На основании статьи 25 части (1) пункта i) Закона № 74 от 3 апреля 2025 года о Конституционном суде, Народное Собрание Гагаузии является субъектом, имеющим право обращаться в Конституционный Суд, причем признание этого качества выражается, как отметил сам автор обращения в п. 13 «установлением законодателем равного правового статуса между «местной автономией» и «отдельной автономией»».
3. Данная процессуальная правоспособность в Конституционном суде, предоставленная законодателем, подразумевает, тем более, право Народного Собрания представлять письменный отзыв (мнение) в рамках процедур, в ходе которых оспариваются правовые нормы, непосредственно регулирующие полномочия, компетенцию и статус органов власти АТО Гагаузия. Общий принцип «qui potest plus, potest minus» закрепляет данное решение.
4. В обращении № 46a/2026 содержится просьба признать неконституционными семь правовых положений, регулирующих полномочия Народного Собрания Гагаузии и порядок его участия в процедурах назначения государственных должностных лиц, осуществляющих свои полномочия на территории АТО Гагаузия. Не существует более непосредственного и законного интереса, чем интерес органа, чьи законные полномочия ставятся под сомнение.
5. Возможное принятие обращения к рассмотрению имело бы непосредственные последствия для:

(i) конституционной архитектуры АТО Гагаузия, регулируемой статьей 111 Конституции;

(ii) полномочий Народного Собрания, перечисленных в статье 12 Закона № 344/1994;

(iii) институционализированных механизмов сотрудничества между центральными органами власти и органами власти автономии;

(iv) конституционных прав жителей АТО Гагаузия на эффективное политическое представительство, на качественное государственное обслуживание на их языке и на сохранение этнокультурной идентичности (ст.ст. 10 ч. (2), 13 ч. (2), 35 ч. (2), 118 ч. (3) Конституции);

(v) политико-правового баланса, установленного конституционным компромиссом 1994 года, который предотвратил вооруженный конфликт на юге Республики Молдова.

6. Следовательно, Народное Собрание Гагаузии имеет наиболее весомый законный интерес в представлении Конституционному суду своей аргументированной позиции по всем пунктам обращения.
7. Настоящий письменный отзыв (мнение) сформулирован на основании:

– статьи 135 части (1) пункта a) Конституции Республики Молдова;

– статьи 25 части (1) пункта i) и соответствующих статей Закона  о Конституционном суде № 74/2025;

– Регламента Конституционного Суда о процедуре рассмотрения обращений;

– Постановления Народного Собрания Гагаузии № 535-ВЗ/VII от 29 апреля 2026 года, которым было одобрено представление письменного отзыва (мнения) по данному делу.

8. Просим Конституционный суд принять к рассмотрению настоящий письменный отзыв (мнение), включить его в материалы дела и учесть при рассмотрении обращения, обеспечив тем самым соблюдение принципов состязательности, права на защиту соответствующих государственных органов и всестороннее рассмотрение дела.

II. ПОЗИЦИЯ НАРОДНОГО СОБРАНИЯ ПО СУТИ ЖАЛОБЫ – ОБЩАЯ ТЕЗА

9. Народное Собрание Гагаузии категорически отвергает аргументы обращения Министра юстиции и считает, что оно является необоснованным как в отношении аргументов внутреннего права, так и в отношении приведенных международных и европейских стандартов.
10. Основной тезис настоящего отзыва (мнения) заключается в том, что нормы, оспариваемые автором обращения, не противоречат, а точно отражают нормативную суть статьи 111 Конституции Республики Молдова, отражая исторический конституционный компромисс, лежащий в основе мирного урегулирования кризиса на юге республики в начале 90-х годов и предотвративший развитие событий, аналогичных приднестровским.
11. Настоящий отзыв (мнение) аргументированно демонстрирует, что: (i) автономия Гагаузии, согласно статье 111 Конституции, предполагает также право на участие в осуществлении государственной власти на территории, а не только декларативное право на культурное самоуправление; (ii) оспариваемые положения устанавливают совместную/конкурентную компетенцию, а не исключительную компетенцию Народного Собрания – окончательное право принятия решений остается за центральным органом власти; (iii) судебная практика Конституционного Суда Республики Молдова, на которую избирательно ссылается автор обращения, на самом деле содержит принципы, поддерживающие автономию Гагаузии в конституционных рамках; (iv) судебная практика Европейского суда по правам человека и европейские стандарты в области защиты меньшинств и местной автономии признают законность оспариваемых механизмов; (v) Венецианская комиссия в своих конкретных заключениях по Гагаузии поддержала существующую модель автономии, не оспаривая ее в том ключе, в котором это предлагается в обращении.

III. КОНСТИТУЦИОННЫЕ И ИСТОРИЧЕСКИЕ ОСНОВЫ АВТОНОМИИ ГАГАУЗИИ

A. Автономия Гагаузии – конституционное решение сепаратистского кризиса

12. Автономия Гагаузии, закреплённая Законом № 344 от 23 декабря 1994 года, не является простой административной децентрализацией или расширенной формой местной автономии. Она представляет собой фундаментальный политико-правовой компромисс молодого государства Республика Молдова, благодаря которому потенциальный сепаратистский кризис, подобный тому, что произошел в Приднестровском регионе, был разрешен мирными, конституционными средствами.
13. Народное Собрание Гагаузии напоминает Конституционному Суду, что этот компромисс был достигнут в результате исторических переговоров между центральными властями и представителями гагаузского населения, которое отказалось от самопровозглашенной в 1990 году «Гагаузской Республики» в обмен на признание особого статуса своей автономии, гарантированного Конституцией и процедурами. Эрозия путем иного толкования процедурных элементов этого компромисса может подорвать саму основу общественного договора, на котором было построено территориальное единство Республики Молдова на юге страны.
14. Статья 111 Конституции, введенная Законом № 344-XV от 25 июля 2003 года, закрепила этот компромисс в Конституции. Текст Конституции не является простой ссылкой на какой-либо органический закон, а устанавливает отдельный правовой режим, гарантированный на самом высоком уровне. Квалифицированное большинство в 3/5 избранных депутатов, предусмотренное ст. 111 ч. (7) для изменения соответствующего органического закона, свидетельствует о повышенной жесткости данной нормы и намерении конституционного законодателя придать ей особую стабильность.

B. Системное толкование статьи 111 Конституции

15. Автор обращения дает чрезмерно ограничительное толкование статьи 111 ч. (1) Конституции, сводя полномочия Гагаузии исключительно к «вопросам политического, экономического и культурного характера». Народное Собрание считает, что такое толкование противоречит правилам системного и телеологического толкования Высшего закона.
16. Во-первых, формулировка «вопросы политического, экономического и культурного характера» носит перечислительный (примерный) и ориентировочный характер, а не исчерпывающий. В тексте используется словосочетание «самостоятельно решает, в пределах своей компетенции, (…) вопросы» — широкий термин, который не исключает административный или партиципативный аспект осуществления государственной власти на территории автономии. Понятие «политической автономии» естественным образом включает участие в процедурах отбора должностных лиц, осуществляющих свои полномочия на территории АТО Гагаузия.
17. Во-вторых, статья 111 ч. (3) предусматривает, что «в автономном территориальном образовании Гагаузия действуют представительные и исполнительные органы в соответствии с законом». Эта формулировка логически предполагает наличие механизмов взаимодействия между этими органами и центральными властями – и назначение с участием гагаузских властей является именно таким механизмом.
18. В-третьих, статья 111 часть (6) предусматривает, что «контроль за соблюдением законодательства Республики Молдова в автономном территориальном образовании Гагаузия осуществляется Правительством в соответствии с законом». Таким образом, суверенитет государства остается незыблемым – Правительство контролирует соблюдение закона. Центральная власть не теряет ничего из своего верховенства; участие местных органов власти в процедурах назначения носит характер совместного принятия решений или выдвижения предложений, а не замещения.

IV. АНАЛИЗ ПУНКТОВ ЖАЛОБЫ

A. Избирательная составляющая – ст. 12 ч. (3) лит. d) Закона № 344/1994; ст. 36 ч. (1) и ст. 155 ч. (1) Избирательного кодекса №235/2022

A.1. Правовой статус Центральной избирательной комиссии Гагаузии

19. Автор обращения утверждает, что ст. 12 ч. (3) п. д) Закона №344/1994, которая возлагает на Народное Собрание утверждение состава Центральной избирательной комиссии «для проведения выборов», передает контроль над избирательным органом региональному политическому органу. Народное Собрание считает, что данное утверждение искажает юридическую природу регулируемого органа.
20. Центральный избирательный совет/комиссия Гагаузии не является Центральной избирательной комиссией (ЦИК) Республики Молдова, предусмотренной статьей 1 Избирательного кодекса. Это специализированный региональный избирательный орган, обладающий исключительной компетенцией в отношении местных и региональных выборов в АТО Гагаузия (Глава (Башкан), Народное Собрание, местные советы на территории АТО Гагаузия), согласно ст. 155 Избирательного кодекса. Это функция, которая по своей природе носит местный характер и полностью вписывается в рамки компетенций специальной местной автономии.
21. Организация выборов в собственные органы автономного образования составляет саму суть самоуправления. Если региональный избирательный орган не может быть утвержден региональным представительным органом, то понятие «избираемости органов местного самоуправления» (ст. 109 ч. (1) Конституции) теряет свою суть. Европейские стандарты, в том числе Европейская хартия местного самоуправления, ратифицированная постановлением Парламента № 1253 от 16.07.1997, предписывают именно этот минимальный уровень самоуправления.

A.2. Неприменимость решения ЕСПЧ по делу «Мугеманганго против Бельгии»

22. Автор обращения ссылается на решение Большой палаты Европейского суда по правам человека по делу «Мугеманганго против Бельгии» (10 июля 2020 г., заявление № 310/15), чтобы утверждать, что назначение членов избирательных органов политическими органами противоречит конвенционным стандартам. Народное Собрание считает, что эта ссылка является ошибочной с методологической точки зрения.
23. Дело «Мугеманганго» касалось совершенно иной проблемы, а именно порядка рассмотрения поствыборных жалоб региональным парламентом (парламентом Валлонии) в качестве судебного органа по спорам, касающимся его собственного состава. Суд установил нарушение статьи 3 Протокола № 1 и статьи 13 Конвенции, поскольку парламент находился в ситуации конфликта интересов и принимал решение о своих собственных выборах. Ситуация в данном деле диаметрально противоположна. Речь идет не о разрешении избирательных споров, а об утверждении состава административного избирательного органа, и Народное Собрание не принимает решения о собственных выборах – избирательный орган, который оно утверждает, организует выборы в Народное Собрание, а не его нынешний состав.
24. В деле Мугеманганго (§§ 80–92) Суд подчеркнул, что стандарты «беспристрастного суда» не применяются в точности к досудебным процедурам. Для органов избирательного управления стандартом является прозрачность, функциональная независимость и законность, а не отсутствие политического назначения. Во всех европейских демократиях члены избирательных комиссий назначаются политическими органами (парламентами, партиями, президентами) — главное, чтобы они действовали в соответствии с законом, а не по мандату.

A.3. Кодекс надлежащей практики – правильное толкование

25. Автор обращения выборочно ссылается на Кодекс надлежащей практики в области выборов Венецианской комиссии (CDL-AD(2002)023rev2-cor). Народное Собрание обращает внимание на то, что данный Кодекс в главе II.3.1, часть (b), прямо предусматривает, что «в состав избирательных комиссий должны входить представители политических партий, уже представленных в парламенте, или партий, набравших не менее определенного процента голосов». Таким образом, европейский стандарт не только допускает, но и рекомендует назначение членов избирательных органов по политическим критериям при условии обеспечения плюрализма. Утверждение таковых Народным Собранием — многопартийным органом, избираемым на основе всеобщего избирательного права — соответствует этому стандарту.
26. Более того, Венецианская комиссия в своем специальном заключении по избирательному законодательству Гагаузии (CDL-AD(2017)012) признала законность особого состава регионального избирательного органа при единственном условии, что избирательные округа соответствуют административным границам АТО Гагаузия. Следовательно, действующая система не противоречит, а реализует рекомендации Венецианской комиссии.

B. Компонент внутренних дел / полиции – ст. 24 Закона № 344/1994; ст. 7 п. e) Закона № 320/2012

B.1. Полная иерархическая подчиненность, а не «гибридная подчиненность»

27. Автор обращения утверждает, что оспариваемые нормы создают «гибридную подчиненность» начальника Управления внутренними делами АТО Гагаузия и начальника Управления полиции АТО Гагаузия. Народное Собрание считает, что данное утверждение основано на неверном толковании нормативных текстов.
28. Согласно ст. 24 ч. (1) Закона № 344/1994, начальник Управления внутренними делами Гагаузии назначается и освобождается от должности Министром внутренних дел Республики Молдова. Глава Гагаузии с согласия Народного Собрания лишь вносит предложение. Министр сохраняет: (i) право отклонить предложение; (ii) исключительное право освобождения от должности; (iii) иерархический контроль над текущей деятельностью; (iv) полномочия по распоряжению персоналом (начальники полицейских инспекций согласно ст. 24 ч. (3) назначаются начальником Управления «от имени Министра внутренних дел Республики Молдова»).
29. Нормативное решение представляет собой совместное решение на начальном этапе с полной центральной властью при последующем осуществлении. Это соответствует конституционному стандарту лояльного сотрудничества между центральными органами власти и органами власти специальной автономии.

 

B.2. Международный стандарт. Лундские рекомендации

30. Автор обращения выборочно ссылается на Лундские рекомендации Верховного комиссара ОБСЕ по делам национальных меньшинств (1999 г.), в частности на Рекомендацию 22. Однако, полное прочтение документа, к которому предлагается настоящий отзыв (мнение), опровергает ограничительное толкование, выдвигаемое в обращении.
31. Рекомендация 21 того же документа прямо предусматривает, что «функции местной полицейской администрации, назначение судей, социальные и культурные услуги, а также аспекты экономической деятельности могут быть переданы местной администрации». В пояснительной записке к Рекомендации 20 уточняется, что в автономных регионах «может быть целесообразно, чтобы местные или региональные органы власти обладали полномочиями в определенных сферах, таких как (…) местные функции полиции, а также жилищное хозяйство, здравоохранение и другие социальные услуги».
32. Стандарты ОБСЕ не только не запрещают, но и прямо рекомендуют участие автономии в деятельности местной полиции. Запрещается лишь «контроль над национальными структурами» — чего оспариваемые нормы не предусматривают. При этом Управление внутренними делами АТО Гагаузия является территориальной структурой МВД, а не параллельной национальной структурой.

B.3. Судебная практика ЕСПЧ в отношении полиции и верховенства права

33. Автор обращения ссылается на дело Гужа против Молдовы (Большая палата, 12 февраля 2008 г., заявление № 14277/04) в связи с идеей о том, что «политическое вмешательство в функции уголовного преследования и правоприменения представляет собой угрозу верховенству закона». Эта ссылка, хотя и верна в принципе, не имеет отношения к анализу оспариваемых норм.
34. В деле Гужа против Молдовы Суд рассматривал политическое давление в конкретном деле (вмешательство вице-председателя парламента в уголовное дело), а не организационную структуру полиции. Оспариваемые нормы не позволяют Народному Собранию вмешиваться в конкретные дела, давать оперативные распоряжения или влиять на решения о проведении уголовного преследования (тем более что прокурор руководит уголовным преследованием и принимает ключевые решения, а следственный судья осуществляет досудебный контроль). Таким образом, роль Народного Собрания сводится к согласию с предложением о первоначальном назначении.
35. Европейский суд последовательно признавал (Ramanauskas против Литвы, MC, 2008, §§ 50-51; Илашку и другие против Молдовы и России, MC, 2004), что государства располагают широкой свободой усмотрения в организации правоохранительных органов, особенно в контексте территориальной автономии, при условии наличия эффективных гарантий против злоупотреблений. Эти гарантии существуют в законодательстве Республики Молдова: иерархическая подчиненность МВД, контроль со стороны правительства (ст. 111 ч. (6) Конституции), парламентский и судебный контроль.

C. Компонент национальной безопасности – ст. 23 Закона № 344/1994

C.1. Фактическое содержание нормы

36. В соответствии со ст. 23 ч. (1) Закона № 344/1994, начальник Управления информации и безопасности Гагаузии назначается директором СИБ по предложению Главы Гагаузии после утверждения Народным Собранием. Таким образом: (i) окончательная компетенция по принятию решений принадлежит директору СИБ – центральному органу; (ii) Народное Собрание лишь утверждает предложение Главы Гагаузии прежде чем оно будет передано директору СИБ; (iii) СИБ остается единым вертикальным органом с национальной структурой; (iv) функция национальной безопасности не фрагментирована – лишь процедура отбора руководителя территориальной структуры включает местные консультации.

C.2. Несоответствие сравнения с делами Ротару и Иордачи

37. Автор жалобы ссылается на дела «Ротару против Румынии» (MC, 4 мая 2000 г., № 28341/95) и «Иордачи и другие против Молдовы» (10 февраля 2009 г., № 25198/02). Эти дела касались отсутствия четкой и предсказуемой правовой базы для сбора информации и прослушивания разговоров, а также отсутствия независимого контроля. Ни одно из этих решений не затрагивает процедуру назначения территориальных руководителей спецслужб и не требует исключительного назначения центральным органом без консультаций на местном уровне.
38. Напротив, Суд подчеркнул в деле «Кеннеди против Соединенного Королевства» (заявление № 26839/05, 18 мая 2010 г., §§ 153–154), что процессуальные гарантии важнее формального порядка назначения персонала. Поскольку СИБ действует под контролем Парламента (ст. 66 п. f) Конституции), под надзором Счетной палаты в финансовой сфере и под судебным контролем, процедура консультаций с Народным Собранием по вопросу отбора руководителя территориального управления не нарушает принципы верховенства закона.

C.3. Венецианская комиссия – CDL-AD(2015)010 в контексте

39. Автор обращения цитирует доклад Венецианской комиссии о демократическом надзоре за службами безопасности (CDL-AD(2015)010), ссылаясь на то, что «усиление правительственного контроля над агентством сопряжено с риском политических манипуляций и злоупотреблений». Парадоксально, но это замечание подтверждает существующую модель, а не противоречит ей. Таким образом, плюрализация каналов участия в отборе руководителя территориального отделения СИБ (Глава + Народное Собрание + директор СИБ) снижает, а не усиливает риск политического захвата службы.
40. В том же докладе (§§ 45–48) Венецианская комиссия рекомендует «механизмы внешнего надзора» и «усиление контроля» — именно это и обеспечивает реализацию оспариваемых норм, предусматривающие участие выборного органа в процедуре назначения.

D. Компонент «судебная власть и администрация» — ст. 19 и ст. 22 Закона № 344/1994

D.1. Критическое замечание по поводу аргумента о «суверенных функциях государства»

41. Народное Собрание отмечает, что аргумент автора обращения, основанный на понятии «суверенных функций государства», страдает серьезным теоретическим недостатком. Ни Конституция Республики Молдова, ни судебная практика Конституционного суда, ни судебная практика Европейского суда по правам человека не определяют понятие «суверенных функций» таким образом, чтобы исключить какое-либо участие местных органов власти.
42. Если смысл «суверенной функции» понимается в узком смысле (королевские функции — оборона, международные отношения, валюта, конституционное правосудие), то полномочия Управления юстиции Гагаузии не подпадают под эту категорию. Если же понимается в широком смысле (любая функция, осуществляемая государством в силу его суверенитета), то все виды деятельности государственной администрации являются суверенными функциями — и тем не менее никто не утверждает, что их невозможно децентрализовать или деконцентрировать.
43. Следовательно, релевантным конституционным критерием является не «суверенный» характер функции, а сохранение полномочий по принятию решений на центральном уровне. Критическое различие заключается между: (i) исключительной полномочией по принятию решений, которая должна полностью принадлежать центральным органам, и (ii) процедурным участием (консультации, предложения, согласие), которое может быть разделено с властями автономии без ущерба для унитарного характера государства. Этот критерий, единственный действующий с конституционной точки зрения, соблюдается оспариваемыми нормами.

D.2. Исключительные полномочия, сохраненные за Министром

44. В отношении Управления юстиции Гагаузии Министр юстиции сохраняет в полном объеме следующие исключительные полномочия: (а) принятие окончательного решения о назначении и освобождении от должности (ст. 22 ч. (1) Закона № 344/1994 прямо используется формулировка «назначается и освобождается от должности Министром юстиции»); (b) оперативный иерархический контроль за деятельностью управления; (c) принятие внутренних положений и профессиональных методик; (d) распределение финансовых, кадровых и материально-технических ресурсов; (e) иерархическая дисциплина, включая наложение взысканий, перевод, делегирование полномочий; (f) содержательная часть актов, издаваемых управлением. Народное Собрание лишь предлагает кандидата — предложение может быть принято или отклонено Министром.
45. Не заменяя полномочий Министра, участие Народного Собрания отвечает конкретным конституционным потребностям: (i) обеспечение того, чтобы глава территориального управления знал языковые и культурные особенности АТО Гагаузия, где гагаузский язык, наряду с румынским и русским, является официальным языком в соответствии со ст. 1 Закона № 344/1994; (ii) обеспечение практической реализации ч. (3) ст. 118 Конституции, которая предусматривает, что «судебное разбирательство может проводиться и на языке, приемлемом для большинства лиц, участвующих в процессе»; (iii) обеспечение эффективного доступа к правосудию (ст. 20 Конституции) для граждан, не говорящих на румынском языке, – доступ, который в значительной степени зависит от языковых компетенций территориальных судебных органов.
46. «Гибридной подчиненности» в том смысле, который критикуется в обращении, не существует, поскольку управление остается частью министерской иерархии, а Народное Собрание не получает никаких полномочий в отношении текущей деятельности, принятия существенных решений или распоряжения ресурсами. Логика жалобы, доведенная до конца, означала бы, что любая форма консультации с местными органами власти при назначении территориальных должностных лиц министерств является неконституционной — тезис, который противоречит практике всех европейских государств с территориальной автономией и который превратил бы унитарный характер в принцип авторитарного униформизма, чуждый европейской конституционной традиции.

 

D.3. Статья 19 – министерские коллегии

47. Статья 19 Закона № 344/1994 предусматривает, что «по предложению Главы Гагаузии» руководители отраслевых управлений включаются в состав коллегий министерств. Эта норма никоим образом не затрагивает полномочий министерств, а обеспечивает территориальное представительство АТО Гагаузия в консультативных органах министерств – обычная практика во всех унитарных государствах с региональными автономиями.
48. Министерская коллегия является не решающим, а консультативным органом. Включение представителя автономии, предложенного её Главой, а не навязанного, не затрагивает иерархическую структуру министерства и принцип министерской ответственности.

V. СУДЕБНАЯ ПРАКТИКА КОНСТИТУЦИОННОГО СУДА РЕСПУБЛИКИ МОЛДОВА

A. Решение КС № 35 от 21 декабря 1995 г. – признание законной автономии

49. Народное Собрание обращает внимание Суда на то, что автор обращения ссылается на постановление Конституционного Суда № 35 от 21 декабря 1995 г., но выбирает из него только те элементы, которые подходят его тезису. На самом деле в этом решении Суд признал автономию Гагаузии соответствующей Конституции и конкретно объявил конституционным пункт (ст. 1 ч. (4) Закона № 344/1994), касающийся права на внешнее самоопределение – то есть, Конституционный суд рассматривал совершенно иной вопрос, чем указывает автор обращения, одновременно отмечая о соответствии Закона №344/1994 Конституции.
50. Также в Решении № 35/1995 Суд прямо постановил, что автономия Гагаузии представляет собой законную форму реализации права на внутреннее самоопределение в рамках Республики Молдова. Эта формулировка признает законными институциональные механизмы, посредством которых осуществляется самоуправление, включая участие в отборе государственных служащих на территории.

B. Решение КС № 4 от 14 апреля 2025 г. имеет ограниченную значимость.

51. Автор обращения проводит аналогию с Решением Конституционного Суда № 4 от 14 апреля 2025 года, которым Суд признал неконституционными положения об участии Народного Собрания в отборе кандидатов на должность Главного прокурора АТО Гагаузия. Народное Собрание считает, что данная аналогия является юридически несостоятельной.
52. Аргументация Суда от 2025 года основывалась исключительно на статьях 125 и 125¹ Конституции, которые исчерпывающе регулируют процедуру назначения прокуроров — процедуру, непосредственно закреплённую в Конституции. Любое участие другого органа в этой процедуре, таким образом, вступает в сферу конституционного регулирования, которая уже полностью урегулирована.
53. Напротив, Конституция не регулирует напрямую процедуру назначения: (i) руководителей территориальных служб МВД; (ii) руководителей территориальных управлений СИБ; (iii) руководителей территориальных управлений Министерства юстиции; (iv) членов региональных избирательных органов. Эти процедуры регулируются исключительно органическим законом, а Закон № 344/1994 сам по себе является органическим законом, принятым квалифицированным большинством (ст. 111 ч. (7) Конституции). Сфера конституционного резервирования в данном случае не затрагивается.
54. Народное Собрание особо обращает внимание Суда на то, что механическое распространение аргументации из HCC 4/2025 на все ситуации участия органов автономных территориальных единиц в назначениях представляло бы собой чрезмерное толкование собственной судебной практики, что привело бы к обходу квалифицированного большинства, предусмотренного ст. 111 ч. (7) Конституции для любого изменения Закона № 344/1994.

Таким образом, важно подчеркнуть, что HCC 4/2025 касается только одной категории государственных служащих — прокуроров, которые имеют особый конституционный статус (ст. 124-125¹ Конституции), принципиально отличающийся от статуса административных служащих в министерствах или членов органов автономного административного управления (CEC). Прокурор, согласно постоянной судебной практике Конституционного суда (HCC № 16 от 21 мая 2019 г., § 62), выполняет отдельную конституционную функцию. Напротив, функции, о которых идет речь в настоящем обращении, являются территориальными административными функциями — осуществление национальной политики на территории — которые по своему характеру могут и должны осуществляться в сотрудничестве с представительными территориальными органами власти.

C. Решение КС № 5 от 5 марта 2024 г. – институциональное сотрудничество как принцип

55. Конституционный суд в Решении № 5 от 5 марта 2024 года прямо указал, что «сотрудничество между центральными органами государства и органами АТО Гагаузия должно основываться на надлежащих институциональных и процедурных механизмах». Оспариваемые нормы представляют собой именно такие механизмы – четкие, заранее определенные и предсказуемые институциональные процедуры.
56. Устранение этих механизмов — решение, предложенное автором обращения — привело бы, как ни парадоксально, к нарушению стандарта, установленного самим Конституционным Судом. Таким образом, автономия лишилась бы процедурных инструментов сотрудничества, а вместо прозрачных механизмов могло бы сложиться конфликтное отношение между центром и территорией.

D. Заключение КС № 4 от 28 ноября 2002 года

57. Автор обращения цитирует Заключение № 4/2002 в обоснование тезиса об отсутствии «специальных органических законов». Само по себе это цитирование верно, но из него не следует предложенный вывод. Закон № 344/1994 является обычным органическим законом, однако он был принят в особом процессуальном режиме (ст. 111 ч. (7) — большинством в 3/5 голосов). Это процессуальное отличие не делает его «превосходящим другие органические законы», но придает ему гарантированную Конституцией стабильность. Любое его изменение должно быть одобрено тем же квалифицированным большинством.

VI. СУДЕБНАЯ ПРАКТИКА ЕВРОПЕЙСКОГО СУДА ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА

A. Право на эффективное участие национальных меньшинств

58. Европейский суд последовательно признавал, что защита национальных меньшинств включает институциональные механизмы эффективного участия в общественной жизни. В деле Горзелик и другие против Польши (MC, 17 февраля 2004 г., заявление № 44158/98, § 93) Суд подчеркнул, что «подлинный и эффективный плюрализм предполагает признание и уважение разнообразия (…), включая культурное, этническое и языковое разнообразие».
59. В деле «Седжич и Финчи против Боснии и Герцеговины» (MC, 22 декабря 2009 г., жалобы № 27996/06 и 34836/06) Суд проанализировал баланс между требованиями равенства и механизмами защиты меньшинств. Хотя Суд и установил нарушение в данном конкретном случае, он признал законность принципа включения механизмов этнического/ территориального участия в институциональную архитектуру многонациональных государств.

B. Дискреционные полномочия в сфере территориальной организации

60. В деле Танэсе против Молдовы (MC, 27 апреля 2010 г., заявление № 7/08, §§ 169-170) Европейский Суд признал наличие широкой свободы усмотрения в организации внутренних институтов государства при условии соблюдения «сущности» прав, защищаемых Конвенцией. Модель автономии Гагаузии укладывается в эту свободу усмотрения и не затрагивает никаких индивидуальных основных прав.
61. В деле Подкользина против Латвии (9 апреля 2002 г., жалоба №46726/99) Суд признал, что государства могут организовывать избирательные процедуры в соответствии со своими конституционными особенностями при условии, что эти процедуры являются «ясными, предсказуемыми и не произвольными». Процедуры, подвергаемые критике автором жалобы, отвечают этим трем требованиям.

C. Территориальная автономия — никогда не оспариваемая самой по себе Судом

62. Народное Собрание подчеркивает, что во всей судебной практике Европейского суда система территориальной автономии сама по себе никогда не считалась несовместимой с Европейской конвенцией. Напротив, в контексте Соединенного Королевства (Шотландия, Уэльс, Северная Ирландия), Испании (Страна Басков, Каталония), Италии (Южный Тироль, Валле-д’Аоста), Финляндии (Аландские острова) Суд признал институциональные механизмы гораздо более обширные, чем те, которые критикуются в настоящем обращении.

В деле Седжич и Финчи Европейский суд выразил озабоченность по поводу исключения определенных этнических групп из числа кандидатов на высокие должности. Напротив, структура АТО Гагаузия является ИНКЛЮЗИВНОЙ — она устанавливает механизмы участия, а не исключения. Следовательно, судебная практика ЕСПЧ в области территориальной автономии осуждала формы исключения, но никогда не оспаривала формы конструктивного участия, подобные тем, которые обсуждаются в настоящем деле.

VII. СТАНДАРТЫ СУДА ЕВРОПЕЙСКОГО СОЮЗА И СРАВНИТЕЛЬНОЕ ПРАВО

A. Принцип институциональной автономии в судебной практике СЕС

63. Учитывая стратегическую цель присоединения Республики Молдова к Европейскому Союзу (преамбула и раздел V¹ Конституции), судебная практика СЕС предлагает соответствующие ориентиры для толкования. В деле C-212/06 «Правительство Французского сообщества и правительство Валлонии против правительства Фландрии» (MC, 1 апреля 2008 г.) СЕС полностью признал легитимность федеральных/ региональных договоренностей в государствах-членах.
64. В соответствии с принципом институциональной и процедурной автономии государств-членов (C-33/76 Rewe-Zentralfinanz, 16 декабря 1976 г.; C-106/77 Simmenthal), государства свободны в организации своей государственной власти, в том числе посредством сложных систем сотрудничества между различными территориальными уровнями. Европейский стандарт не навязывает единой модели.

B. Сравнительное право – аналогичные механизмы в европейских государствах

65. Механизмы, аналогичные оспариваемым, существуют во многих европейских государствах – даже в унитарных:

(i) Финляндия – Аландские острова.  Губернатор назначается Президентом Республики после консультации с председателем регионального парламента Лагтинга; местная полиция находится в двойном подчинении; автономное правительство Аландских островов участвует в назначении судей – модель, признанная ООН и Венецианской комиссией.

(ii) Италия – Южный Тироль / Автономная провинция Больцано. Прокуратура, полиция, административное правосудие имеют территориальные структуры с активным участием Провинциального совета в назначениях.

(iii) Испания — Страна Басков и Каталония. Ertzaintza и Mossos d’Esquadra действуют в координации с Министерством внутренних дел Испании, при этом региональные парламенты участвуют в назначении командующих — эта модель более широкая, чем молдавская.

(iv) Соединенное Королевство – Шотландия и Северная Ирландия. Police Scotland и PSNI находятся под региональной юрисдикцией, при этом региональные парламенты участвуют в назначении руководства.

66. По сравнению с этими моделями молдавская система для Гагаузии значительно менее развернута – центральная власть сохраняет решающий контроль, а участие региональных органов ограничивается этапом выдвижения кандидатур или предоставления заключения.

Таким образом, признание неконституционности этих механизмов поставило бы Республику Молдову вне рамок общеевропейского стандарта территориальной автономии.

VIII. МЕЖДУНАРОДНЫЕ ДОКУМЕНТЫ – ПРАВИЛЬНОЕ ТОЛКОВАНИЕ

A. Венецианская комиссия по вопросам Гагаузии

67. Европейская комиссия «Демократия через право» неоднократно высказывалась по поводу Гагаузии. В заключении CDL-INF(2002)020 (§§ 22–28) Комиссия рекомендовала сохранить рамки автономии и развивать, а не ограничивать механизмы сотрудничества. Комиссия запросила процедурные разъяснения, а не отказ от участия.
68. В Меморандуме об Уложении Гагаузии (CDL(1998)075) Комиссия признала право гагаузских властей участвовать в отборе некоторых должностных лиц на территории при условии, что окончательные решения остаются за центральными властями – именно так, как это происходит в оспариваемых нормах.

B. Европейская хартия местного самоуправления

69. Европейская хартия местного самоуправления (STE № 122), ратифицированная Республикой Молдова постановлением Парламента №1253 от 16 июля 1997 года, является приоритетным внутренним правом в соответствии со ст. 4 ч. (2) Конституции.

Статья 3 ч. (1) Хартии определяет местную автономию как «право и фактическую способность органов местного самоуправления решать и управлять (…) значительной частью общественных дел». Эта формулировка гораздо шире, чем ограничительная интерпретация статьи 111, предложенная в обращении.

70. Статья 4 ч. (3) упомянутой Хартии закрепляет принцип субсидиарности. Участие Народного Собрания и Главы Гагаузии в отборе руководителей территориальных структур министерств реализует этот принцип – и не противоречит ему.
71. Статья 8, пункт 2 Хартии предусматривает, что «административный контроль за актами органов местного самоуправления должен, как правило, быть направлен исключительно на обеспечение соблюдения законности и конституционных принципов». Оспариваемые положения не устанавливают абсолютной подчиненности, а создают механизм сотрудничества, что в полной мере соответствует стандартам Хартии.

Среди прочего Конгресс местных и региональных властей Совета Европы в Рекомендации 436 (2019) о мониторинге Европейской хартии местного самоуправления в Республике Молдова определил Гагаузию как положительный пример региональной автономии на постсоветском пространстве и рекомендовал Республике Молдова укреплять, а не ограничивать механизмы участия органов власти автономных территориальных единиц в общественной жизни страны.

C. Рамочная конвенция о защите национальных меньшинств

72. Рамочная конвенция Совета Европы о защите национальных меньшинств (СЕ № 157, ратифицированная Республикой Молдова в 1996 году) в статье 15 предусматривает эффективное участие меньшинств в общественных делах, особенно в тех, которые их касаются.
73. Консультативный комитет Рамочной конвенции в своих последовательных заключениях по Республике Молдова (ACFC/OP/IV(2019)003 и последующие) приветствовал механизм автономии Гагаузии как пример «эффективного участия» в соответствии со статьёй 15. Следовательно, признание неконституционности оспариваемых норм может стать шагом назад по сравнению с принятыми обязательствами.
    D. Копенгагенский документ (1990)

74. Пункт 35 Копенгагенского документа по человеческому измерению ОБСЕ (ОБСЕ, 1990) признает легитимность «соответствующих местных или автономных органов власти» для защиты идентичности меньшинств. Политика Республики Молдова, закрепленная в статье 111 Конституции, предусматривает такую автономию, а оспариваемые нормы реализуют эту политику.

IX. ПРИНЦИП КОНСТИТУЦИОННОЙ ЛОЯЛЬНОСТИ – ДВУСТОРОННЕЕ ПРИМЕНЕНИЕ

75. Автор обращения ссылается на «конституционную лояльность» (пп. 22–23 обращения), утверждая, что «региональные органы власти не должны использовать рычаги автономии для блокирования или обусловливания функционирования центральных институтов». Народное Собрание полностью поддерживает этот принцип. Однако мы отмечаем, что автор обращения применяет его односторонне.
76. Конституционная лояльность действует в обоих направлениях: (i) региональные власти не могут блокировать работу центра; (ii) центральные власти не могут путем толкования ликвидировать закреплённую в Конституции основу автономии. Предложение объявить неконституционными все механизмы участия органов власти АТО Гагаузия фактически сводится к частичной отмене путем толкования статьи 111 Конституции — это затронуло бы саму логику статьи 142 ч. (2) Конституции, касающейся запрета на ограничение прав граждан.
77. Народное Собрание официально заявляет, что не использует и не намеревается использовать оспариваемые нормы для блокирования деятельности центральных органов. Напротив, Народное Собрание готово к конструктивному диалогу по совершенствованию законодательства в области механизмов сотрудничества, если практика их применения выявила недостатки. Правильным решением является законодательное совершенствование, а не конституционная отмена рамок сотрудничества.

X. ПОСЛЕДСТВИЯ ВОЗМОЖНОГО УДОВЛЕТВОРЕНИЯ ЖАЛОБЫ

78. Народное Собрание считает необходимым довести до сведения Конституционного суда конкретные последствия, к которым может привести удовлетворение обращения:

(a) Эрозия конституционных основ мирного урегулирования кризиса 90-х годов и ослабление договорной основы территориальной целостности на юге страны;

(b) Негативный сигнал европейским партнерам относительно способности Республики Молдова управлять территориальным разнообразием в соответствии со стандартами Совета Европы и ЕС – при том, что Республика Молдова находится в процессе активного присоединения к ЕС;

(c) Реальные риски для территориальной сплоченности, которые являются тем более серьезными в контексте текущей геополитической ситуации в регионе;

(d) Отступление от международных обязательств, принятых в рамках Рамочной конвенции о защите национальных меньшинств и Европейской хартии местного самоуправления;

(e) Обход квалифицированного большинства в 3/5, предусмотренного ст. 111 ч. (7) Конституции для изменения Закона № 344/1994 – это было бы равносильно фактическому пересмотру Конституции посредством судебного решения.

(f) Влияние на бюджетную архитектуру АТО Гагаузия. Постановление Конституционного суда № 5 от 5 марта 2024 года подтвердило, что финансово-налоговая система АТО Гагаузия основана на специфических институциональных и процедурных механизмах. Устранение механизмов совместного назначения может вызвать цепную реакцию в финансовой структуре, создав неопределенность в отношении налоговых возмещений, бюджетных трансфертов и финансовой автономии, гарантированной ст. 111 ч. (5) Конституции.

79. Реальные проблемы, указанные в обращении (риск политизации назначений, давление на должностных лиц), вытекают не из оспариваемых норм как таковых, а из способа их применения. Правильным решением является совершенствование законодательства – более четкие критерии добросовестности, процедуры разрешения споров в случае разногласий, механизмы контроля за конфликтом интересов, а не ликвидация рамок сотрудничества.

XI. ТРЕБОВАНИЯ НАРОДНОГО СОБРАНИЯ ГАГАУЗИИ, КРОМЕ ПРИЗНАНИЯ ИСКА НЕПРИЕМЛЕМЫМ

80. На основании изложенных аргументов Народное Собрание Гагаузии уважительно просит Уважаемый Конституционный Суд Республики Молдова:

(1) принять настоящий письменный отзыв (мнение) к производству по делу и учесть его при рассмотрении обращения № 46a/2026;

(2) заслушать представителей Народного Собрания Гагаузии в ходе заседания Конституционного суда в соответствии с принципом состязательности, с тем чтобы дать возможность непосредственно затронутому органу власти изложить свои аргументы в устной форме;

(3) запросить Конституционным Судом на основании ст. 81 Закона №74/2025 мнения amicus curiae со стороны Европейской комиссии за демократию через право (Венецианская комиссия), учитывая системный характер и конституционную чувствительность данной проблематики;

(4) отклонить обращение № 46a/2026 как необоснованное и ПРИЗНАТЬ СООТВЕТСТВИЕ Конституции Республики Молдова всех оспариваемых положений.

Приложения:

— Приложение с сравнительной судебной практикой, представленное отдельно для подробного анализа европейской практики.

ЗАКЛЮЧИТЕЛЬНЫЕ ПОЛОЖЕНИЯ

Народное Собрание Гагаузии вновь подтверждает свою приверженность Конституции Республики Молдова, территориальной целостности, унитарному характеру государства и принципам правового государства. Настоящий отзыв (мнение) сформулирован в духе лояльного институционального сотрудничества и стремления к конструктивному диалогу со всеми конституционными властями Республики Молдова.

С глубоким уважением,

Исполняющий обязанности

ПРЕДСЕДАТЕЛЯ НАРОДНОГО
СОБРАНИЯ ГАГАУЗИИ                    Н.Н. ОРМАНЖИ